Серия “По следам стихийного бедствия”: пролог, часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6, часть 7, часть 8, часть 9, часть 10, часть 11, часть 12, часть 13, часть 14.

Часть 6. Воспоминания о будущем…

Пронзительное синее небо с белоснежными мазками облаков…

Смереки (хвойные деревья эндемики – произрастают только в Карпатах), острыми пиками вонзающиеся в эти облака…

Громкий стрекот цикад…

Привычный шум речки Дземброньки и позвякивание колокольчиков на шеях мирно пасущихся коров…

Все залито солнцем…

Словосочетание «стихийное бедствие» совершенно не вписывается в этот контекст. Но ловлю себя на том, что вижу и воспринимаю Дземброню не так, как в прежние годы. Тот же пейзаж, но уже с другой точки. Иное видение, иные акценты…

Никогда еще так долго, нервно и экзотично не добрилась сюда. Раньше было просто: поезд до Ивано-Франковска – маршрутка до Верховины – автобус (старенький потрепанный и безразмерный ПАЗик) почти до самой Маричкиной хаты. Сутки. Без проблем.

Но это раньше.

До стихии.

Подходит к концу второй день моего пребывания здесь, а я все еще слегка расфокусирована, хотя занималась конкретикой – вместе с Маричкой и ее мужем Мыколой сгребали сено. Я все еще в воздухе… Такой затянувшийся полет…

Да, вертолетный блиц-криг, который был под угрозой, разрешился самым неожиданным образом. Анализируя все мои предыдущие походы по Верховинщине и забегая вперед, скажу, что нынешний оказался самым удачным. От начала и до конца я чувствовала над собой руку Того, Кто на небесах. Мог ли он допустить, чтобы на самом старте меня подвели соколы небесные?

Там, на площадке подскока, у меня не было и тени сомнения, что они меня таки забросят в село. Раньше или позже. В Шыбэнэ или…

Получилось раньше.

Получилось именно «или».

…Мысленно переношусь опять на Верховинскую площадку подскока.

31

Вертолет приземлился, выпуская пассажиров. Первой вышла женщина с тремя детьми. Она возвращалась в родной Львов, была в гостях у родственников. Попала, конечно… Я успела перекинуться словом также с женщиной в белом халате, она сказала, что передает в Грамотное лекарства для ракового больного - местный врач заказала. Полковник дает какие-то распоряжения командиру экипажа, правому летчику (штурману) и бортовому технику. Ненавязчиво подхожу и жду, когда он увидит меня.

Мы встречаемся взглядом.

Просто смотрю ему в глаза.

Молчу, но очень выразительно.

Пауза работает на меня…

Потом жалобно так (в голосе нотки нелукавой растерянности): «А больше на Шыбэнэ рейса сегодня не будет? Или хотя бы завтра… я палатку на вертолетке могу поста…»

Теперь в растерянности полковник. Он переспрашивает:

— А куда, собственно, вам нужно? Какая конечная точка?

— Вообще-то конечная точка – Дземброня, но мне хотя бы…

— Ладно, садитесь. Сбросим вас в Дземброне, когда будем с Грамотного возвращаться в Верховину.

Слово «сбросим» меня развеселило. Но, мне кажется, я б и с парашютом… ;).

«Когда страна прикажет быть героем, -
У нас героем становится любой!» ;)

Солдаты загружают коробки-ящики-мешки, а у трапа нетерпеливо переступают с ног на ногу пассажиры – гринявцы и грамотненцы, возвращающиеся домой. Ждет посадки и работник узла связи, сопровождающий почту в эти села. «Беркутовец» прижимает к груди пакет с лекарствами – те самые, о которых говорила мне женщина в белом халате. Наконец мы рассаживаемся. В тесноте, да не в обиде. Полковник спрашивает: «Сколько вас?». Нас одиннадцать. «Плохо», - вздыхает он и делает глубокую паузу.

Мне все понятно. Груза много + мы = вертушка может не взлететь.

Сразу вспомнился случай на дальней точке Тюменского севера. Нас тоже много, было жарко. Вертолет никак не мог своими лопастями захватить горячие струи воздуха. Мы делали попытку взлететь, зависали, приземлялись. Пилот командовал: «Последний выходи!». Тот, кто сел в машину последним (был последним в списке), неохотно покидал борт. Снова пытались взлететь, и опять ничего не получалось. «Последний выходи!». Некоторые упирались, но пассажиры их вытесняли – ведь все равно все не улетим, пусть хоть кто-то…

Я писала тогда о дагестанском строительном отряде, работавшем в Ханты-Мансийском округе, на далекой точке где-то неподалеку от Надыма. Добралась до них крепко простуженная. Как ребята ни старались (даже поили водкой с перцем!), а вылечить меня не удалось. Оставаться в полевых условиях дальше не было смысла, в палатке я все равно не оклемаюсь. И можете представить, что почувствовало это хлюпающее носом температурящее существо со слезящимися глазами, когда поняло, что очередная команда «Последний выходи!» относится уже к нему. Я тяжело вздохнула. Взяла свой рюкзак и вдруг услышала: «Я выхожу. Девушка остается».

Век буду помнить этого мужчину. Собственно, с тех времен прошел целый век (дело было в ХХ-м ;) ). Как видите, помню…

Ну а сейчас… По команде «последний выходи!», если б таковая прозвучала, должна выйти я. Люди летят домой, к своим детям, на косовицу, каждый день которой месяц кормит. ;). А я… Если разобраться, то я даже не командировочная. Я в отпуск лечу ;).

Но мужчины все-таки не перевелись!!!

Сперва полковник скомандовал забрать из кабины парашют. Я так и не поняла: считал ли он, что так машине будет легче, ;) или перестраховался, чтобы в случае чего, мы бы за этот единственный парашют не передрались ;). Потом они переглянулись с «беркутовцем»… Снова пауза…

— Я, конечно, могу выйти, - замялся тот… - Но если вы обещаете, что передадите в амбулаторию Грамотного лекарства.

— У меня там жена работает, - передам! – заверил один из пассажиров.

— Точно передадите? – колебался он.

— Обещаю!

— В случае если не удастся, - передайте назад, - все еще неуверенным голосом инструктировал нас «беркутовец».

— Обещаем!

Я сопоставила факты (раковый больной, лекарство в руках «беркутовца») и поняла, что речь идет о наркотиках…

Беркутовец вышел.

Ну что ж, «восьмерочка» , птичка невеличка, чито-дрито, чито-маргарито, да… Ты полетишь на этот раз без беркута, зато с Ivolgoй.

Похоже, я все-таки долечу до Дземброни!

32
33

Следующая часть.

Похожие статьи

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15